|
Боже, что скажет мама! И бабушка не переживет! Господи, как узнать, большая у нее там рана или не очень? Заживет она до Москвы или так и останется? Если останется, мама непременно все выпытает – Марина никогда и ничего не умела от нее скрывать! – и еще драгоценная шляпа из итальянской соломки, когда высохла, стала похожа на перестоявшую сыроежку.
– Руки вверх!
Марина ахнула и задрала руки – вот как ее запугал бандит Павлик! Полотенце упало. Федор подхватил его. Мягкая ткань скользнула по рукам, по груди, по животу. Марина зажмурилась.
– Давай чай пить.
– Что?
– Чай.
И тут ей так захотелось чаю, большую пребольшую кружку, и хорошо бы с лимоном, что она позабыла об опасности, и о маме, и о шляпе из итальянской соломки, и потащилась за Федором Тучковым в комнату и позволила усадить себя в кресло, и взяла у него сигарету – как индеец наваху трубку мира.
От сигареты моментально зашумело в голове.
– Рассказывай.
– Что?
– Как что? Все. Твое появление на корте было несколько неожиданным и волнующим, я бы сказал. Я, признаться, ничего не понял. Я играл в теннис с Владимиром Петровичем, потом смотрю – кто то через забор лезет, хотя в двадцати метрах калитка! Думал, что молодежь развлекается. Думал, сейчас по шее дам, чтоб играть не мешали. Оказалось, что это вы с Юлей возвращаетесь с прогулки. У тебя бок в крови, майка разодрана, и вообще ты то и дело норовишь свалиться в обморок. А сама на заборе. Я думал, что мне не удастся тебя от него оторвать.
– От кого?
– От забора. Как ты туда попала?
Марина закрыла глаза. Шум в голове прошел, стало повеселее.
– Я же тебе говорила! За нами гнался Павлик. Он хотел меня застрелить, когда увидел, что я подсматриваю. В меня раньше никогда не целились из пистолета. Это очень страшно.
– Я знаю.
– Откуда?
– Вспомни, он держал пистолет в руке или вытащил его из кармана?
– Не знаю. Держал, наверное.
– То есть он разговаривал с кем то и держал его на прицеле?
– Да. Наверное, да.
– Занятно.
– Федор, ты можешь мне не верить, но я…
– Я верю. А с кем он разговаривал, не разглядела?
– Нет. Какая то скрюченная фигура в углу. Я даже не слышала ни слова.
– А Павлик что говорил?
– Что больше не может ждать, что завтра или никогда. Федор, он шантажист и бандит, точно! – Марина решительно потушила в пепельнице сигарету. – А тот, в углу… он был похож… на Геннадия Ивановича, да! Такой узенький, прилизанный, в чем то коричневом.
– На Геннадия Ивановича, – повторил Тучков Четвертый задумчиво.
– Ну, конечно! Кстати, он же отменил партию в теннис, правильно? Ну, с тобой! Он сказал, что подавлен и все такое! Вы даже договорились, что все переносится на завтра.
– Я все равно пошел, – буркнул Федор Тучков сердито. – Ты куда то пропала, а у меня было ужасное настроение. |
|
– Я не хвастаюсь! Я говорю правду. Чашки нужно погреть. Только дикари наливают кофе в холодную глину. Кофе должен быть огненным, он должен возбуждать чувства и радовать сердце. Как ваше ожерелье, дорогая, – неожиданно закончил экспансивный Михаил Эрастович и поклонился Соне, которая чуть не упала, – мы благодарны Сергею Сергеевичу за то, что он порекомендовал вам обратиться к нам. Даже мы нечасто имеем дело с такими вещами. Верно я говорю, Франц Иосифович?
– Всегда. Всегда верно.
Настя взяла Кирилла за руку и стиснула ее изо всех сил.
– Но все разговоры – потом! – Он выхватил из песка турку и ловко налил по глотку в три крохотные чашки. – Пробуйте!
Настя осторожно пригубила, Кирилл хлебнул от души, а Соня даже не притронулась.
Ювелиры выжидательно смотрели на них.
– Потрясающе, – пробормотала Настя, и Кирилл чуть чуть улыбнулся, – просто потрясающе. Это что то необыкновенное.
– Необыкновенное, – подтвердил Кирилл, чувствуя себя Францем Иосифовичем, подтверждающим слова Михаила Эрастовича, – удивительное.
– То то же, – самодовольно сказал Великий Кофейный Знаток и понюхал пар, поднимавшийся от опустевшей турки, – сейчас я приготовлю еще.
– Пейте, – дружелюбно сказал Франц Иосифович Соне, – это вкусно.
– Ожерелье, – пробормотала Соня и поставила свою чашку на край заваленного бумагами стола, – оно… настоящее?
– Что значит – настоящее? – удивился Михаил Эрастович. – Оно такое же настоящее, как мы с вами. А что такое?
– Оно… не поддельное?
Теперь уже переглянулись ювелиры, и Михаил Эрастович даже перестал заниматься своим необыкновенным кофе.
– Вы имеете в виду камни? – переспросил он. – Нет, не поддельные.
– Редкие, – вступил Франц Иосифович. – Чистота. Огранка. В центре три бриллианта по два карата. Остальные по одному. Сапфиры. Индия. Глубокий и ровный цвет.
– Старинная голландская работа, – подхватил Михаил Эрастович, – приблизительно середина прошлого века. Оправу кое где следует почистить, а в целом состояние прекрасное. Верно я говорю, Франц Иосифович?
– Всегда. Работа по золоту отличная. Делал большой мастер. Со знанием и любовью. Да. Отличная работа.
Кирилл Костромин залпом допил свой кофе и посмотрел на обоих благодушных стариков. То ли адреналин, то ли необыкновенный кофе молотил в виски, раздувал очажок боли в затылке.
На Соню он старательно не смотрел.
– Правильно ли мы поняли, – начал он, – ожерелье старинное и очень ценное. В нем настоящие камни, сапфиры и бриллианты, редкой и красивой работы. – Ювелиры кивали. – Оно было сделано в Голландии в середине девятнадцатого века. Это музейная редкость?
– Нет, нет, – нетерпеливо прокаркал Франц Иосифович, – музей ни при чем. Ни при чем. Хотя, безусловно, раритет. Да.
– Мы даже с некоторой долей предположения можем назвать мастера, – гордо объявил Михаил Эрастович, – это Густав ван Гаттен дю Валленгшток. Очень известный мастер.
– Художник, – подхватил его напарник, – настоящий. Не просто камнерез. Знаток. Имел дело только с хорошими камнями. Потомственный ювелир. Что с вами? – спросил он у Сони. – Вам не понравился кофе?
– Как – не понравился? – переполошился Михаил Эрастович. – Боже мой, вы даже не попробовали! Теперь его нужно вылить. Это уже не кофе! Франц Иосифович, она даже не попробовала!
– Сонечка, – пробормотала рядом жалостливая Настя, – все хорошо. Не плачь.
Кирилл вытащил из кармана носовой платок и сунул его Соне.
– Франц Иосифович, к вам никто не обращался с вопросами по поводу этого ожерелья? Вчера или на прошлой неделе? Никто не приходил? Не звонил?
– Звонил Сергей Сергеевич, – ответил Михаил Эрастович, – он звонил в пятницу, и я сказал, что у нас нет никаких сомнений в подлинности и времени изготовления. Мы были уверены, что он все передаст барышне. Неужели не передал?
Нет, подумал Кирилл, не передал. Он не передал и не хотел ничего выяснять. Он говорил, что Соне от этого будет только хуже.
( Read more... ) |
|
«Решающим испытанием для Советской власти стало столкновение с национал социалистической Германией. Защищенные силами не менее древними и могущественными, чем Советский Союз, закованные в броню тевтонцы во второй раз за тысячелетие смогли пробиться в глубь нашей страны. На их знаменах на этот раз был начертан повернутый вспять символ солнца, света и процветания. Танки со пентаграммами на башнях и до сих пор, пятьдесят лет спустя после Победы продолжают свой вечный бой с танками, сталь которых несет на себе свастику – в музейных панорамах, на экранах телевизоров, на листиках в клеточку, вырванных из школьных тетрадей…»
Савва ничего не ответил. На поясе спасателя был прикреплен футляр нанокомпа. Он как-то раз видел подобную модель, даже прочел сопроводительную аннотацию, пялясь через витрину магазина. Комп с интегрированной электронной картой и кучей разных наворотов. Такими специализированными «наладонниками» оснащались медики, спасатели, пожарные, милиция.
– Да я-то думал, как ты её доставать собрался!
А сияние между тем на миг окрасилось из золотистого в ярко красное и пропало, продлившись в общей сложности не более пяти секунд. Однако пропало не только оно. Вместе с ним разом погасли фары обоих автомобилей, освещение в салоне внедорожника и направленный мне в грудь лазерный целеуказатель вражеского автомата.
«Частное охранное предприятие (Господи, как мне стало смешно) «Монолит» объявляет о наборе сотрудников. Требования: мужчины, служба в вооруженных силах — обязательно, возраст до сорока пяти лет…»
– Максим, притормози, теперь я пойду первой.
( Read more... ) |
|
— Ну, я, — «семи смертям не бывать», подумав, ответил я.
Судя по затянувшейся паузе, сейчас должен был последовать ключевой момент, и Артем весь обратился в слух. – Прежде чем земля станет раем, должны быть удалены злые люди (Псалом 36:38) – зловеще произнес Иоанн. Нашим предкам было завещано, что очищение случится в Армагеддоне – Божьей войне по уничтожению зла. Затем Сатана будет скован на 1000 лет. Не будет никого, кто вредил бы земле. В живых останется только народ Бога! 1000 лет над землей будет править Царь Христос Иисус!
Будь что будет. Раньше заработать пару сломанных ребер – не вопрос, а сейчас не страх, но липкое безразличие к окружающему поселилось в душе. Он хотел просто уйти, плюнув на все, и больше не вспоминать о существовании этого подвала, где его полупьяного, дебильно улыбающегося окрестили Хантером.
– Сейчас ЭМИ врубит, – шепотом сообщил он товарищу, – и всем чугункам в радиусе ста метров копец. И вообще всей работающей электронике.
– Штурман Марга! – четко, с расстановкой произнес я. Биомех после этих слов мотнул мордой, как будто нюхнувшая перца собака. – А я – лейтенант Геннадий Хомяков! Кайман!
– Вашими устами да мед пить! – воодушевился Леший и мгновенно поднялся на ноги.
( Read more... ) |
|
Эта тварь не подчиняла себе мой разум и не лишала меня воли, но боролась за свою жизнь не менее яростно, чем я сегодня борюсь за свою. Любые попытки хирургов извлечь хотя бы один из моих алмазов неизменно укладывали меня на реанимационный стол. А боли, которые затем терзали, казалось, каждую клетку моего тела, были такими, что с ними едва справлялись самые мощные анальгетики.
Гиперпространственный паразит вселился в мой организм с неведомой мне целью. Я резонно опасался, что, когда мой дьявольский иждивенец достигнет ее и решит разорвать наш симбиоз, он просто напросто выйдет наружу, растерзав меня на мелкие кусочки. Хорошо, если это произойдет быстро и я не успею ничего почувствовать. Но вдруг паразит будет выбираться из меня медленно: часами, днями, неделями?..
Так и проживал камень все свое «валунное» бытие в себе и только для себя. Он даже не замечал, в какое удивительное и таинственное место забросила его судьба. Он не видел, сколько сил и времени тратили на него солнце, ветер и вода, чтобы преобразовать его глупую, твердую сущность в качественно новое состояние. Уж слишком прочна была его гордыня на протяжении веков. Уж слишком тяжела была его материя.
Видимо поэтому камням, лежащим на стыке двух миров, ведома лишь собственная будничная жизнь. И хотя у некоторых из них внешние грани давно уже идеально отшлифованы, все же внутри они остаются всего-навсего камнем.
– Кто, кто?
Отец Иоанн повернул голову в его сторону и со всей своей неотразимой щербатой улыбочкой произнёс:
Через пару секунд, когда реальность вернулась, она едва не поддалась панике, чувствуя, что тонет, но, совершив несколько резких движений, быстро опомнилась, пришла в себя.
Поймав шланг кислородного баллона, она сделала два глубоких вдоха.
«Все. Как я и предполагал, прежней зоны отчуждения больше нет. – Сталкер откинул спинку кресла, расслабился и уставился в темноту. – Меня тоже. Выбраться из заваленного бетонными обломками бункера я уже не смогу. Да и не больно хотелось. Во внешнем мире мне делать нечего, а Новую Зону пусть осваивают другие. Я свой путь закончил. Одно непонятно, почему я столько лет раздавал стопроцентные прогнозы другим, но не сумел верно предсказать собственное будущее? В чем я ошибся? Имплант, ответь».
«Ошибки нет. Ваш путь будет продолжен».
Троян оскалился, словно говоря: «Отступаю, но не сдаюсь!» – и попятился к стене. Когда, казалось бы, отходить ему стало некуда, скорг начал медленно углубляться в каменную кладку, как в податливое желе. Не прошло и двух секунд, как Троян прошел сквозь упругую стену и исчез.
– Фу у, – выдохнул Каспер. – Вы позволите, сударыня? Ваши доспехи… жестковаты для моих коленей.
( Read more... ) |
| » Вперяю в даль отчаянное око
|
|---|
Под смех ребят Сэнсэй одобрительно кивнул:
Ребров поискал глазами своего помощника, старшего лейтенанта Чмиля. Тот отлучился на пять минут переговорить с приятелем и пропал на добрые полчаса. Не обнаружив Чмиля на рабочем месте, майор дал ключи сержанту, своему второму помощнику.
На полу завозился и забормотал что то сбитый с ног старик. – Это еще кто? – спросил Мельник, и, услышав от Артема объяснение, решил, – этого берем с собой, будем им прикрываться. Как обстановка? – Тихо все, – доложил державший входную дверь боец. – Отходим к туннелю, из которого пришли, – объявил сталкер. – Задача – вернуться на базу с раненым и заложником для допроса. – На вот, – он кинул Артему «калашников». – Если все будет нормально, пользоваться не придется. У тебя даже брони нет, так что будешь оставаться под нашим прикрытием. За мальчишкой следи.
– Она видна лишь под воздействием лазера. Голограмма.
Леший бросил взгляд на Макса. Чистильщик лежал в полном беспамятстве, бледный и влажный от холодного пота. Привести его в чувство и заставить выстрелить сталкер не смог бы, даже если бы в нем вдруг проснулись еще и таланты лекаря бионика. Все свои скрытые резервы Максимка явно исчерпал, теперь вопрос стоял просто – дотянет ли он вообще до убежища?
Ощущение приближающейся угрозы нарастало с каждой секундой.
( Read more... )
Nov. 19th, 2011 @ 02:01 am
|
| » на мои ноги действует он
|
|---|
– Есть, уж поверь, я тоже чувствую, – поддержал Хасана Леший. – Может, поставим завесу?
– Кайман… нахожусь под ударом… – Голос пилота едва прорвался сквозь треск помех.
– Дарлинг, почему ты постоянно рискуешь? Живешь на пределе, словно каждый день – последний?
– Я приду, – Леший отсалютовал девушке и, особенно отчетливо, Хасану. – Не вопрос!
На полу посреди комнаты, спиной к нему, сидел по турецки маленький мальчик. Над ним возвышалась иссохшая фигура жреца, освещенная пламенем зажигалки в его руке. Дикарь с плевательной трубкой в руках стоял рядом, прислонившись к дверному косяку. Все глаза были устремлены на старика, который только что закончил свое повествование.
– Ну, если вы так считаете, – пожал плечами первый Сэнсэй. – Пожалуйста… То, что сегодня скорость света связывают со временем, это действительно неверно. Свет распространяется благодаря гравитационному полю. Первичный толчок, который сообщает ускорение фотону, значительно превышает скорость света. Движение скорости света обусловлено всего лишь физическими свойствами света. Гравитация же придаёт свету скорость и поддерживает его, так как подтягивает к себе фотоны, тем самым ускоряя и притягивая его к эзоосмосу. Если смотреть с позиции времени, то свет движется скачками, замедляясь в переходной точке времени и ускоряясь после. Это доказывает, что гравитация больше скорости света. Без гравитации и эзоосмоса свет бы стоял на месте, да и не было бы даже первичного выброса света. Поскольку этому соответствует причина. А причина, переходя в следствие, проходит через точку настоящего, то есть временной внутренний толчок. Весь этот процесс обусловлен первичной силой притяжения из прошлого в настоящее, и благодаря эзоосмосу в будущее, то есть следствие.
( Read more... )
Nov. 19th, 2011 @ 01:49 am
|
| » Так что ж я хлад ее не растоплю
|
|---|
Хорошо, что Леший сразу это понял и не стал тратить время на бесплодные попытки. Вместо маневров и реверансов сталкер поступил так, как и должен был поступить настоящий мужчина. Негромко обложил новую (а вернее – старую) ипостась Трояна нецензурными словами, сжал кулаки и ринулся в бой.
Первая атака получилась неубедительной. Леший врезался в корпус машины, словно американский футболист, но Троян даже не шелохнулся. Сталкер сделал шаг назад и от души засадил скоргу по корпусу кулаком, но и эта попытка не принесла результата. Впрочем, теперь Троян хотя бы отреагировал. Легко и, казалось, небрежно махнув манипулятором, он отбросил Лешего буквально на руки Лере и Касперу.
– Так что Шамбала – это Шамбала. Это не курортное место, не выставочный зал и не музей. И тот, кто ищет Шамбалу, пусть заглянет внутрь себя, обратится к себе. Для людей Шамбала, в первую очередь, – это чистые знания, которые приходят с той стороны сознания и открываются любому человеку, работающему над собой, над своей чистотой помыслов, удерживая доминирование агатодемона, Любви к Богу... Так что не нужно её искать во внешнем, на том «блюдечке с голубой каёмочкой», которое с притворной улыбочкой подносят те, кто просто использует в своих корыстных целях имя Шамбалы в качестве очередной «религии», возможно потому, что просто «ну очень проголодались». Нужно всего лишь заглянуть внутрь себя и разобраться наедине с самим собой: кто ты есть на самом деле и зачем пришёл в этот мир.
Возникла затяжная пауза, которую нарушил Сергей своим неожиданным вопросом:
Вот только темной кляксе огонь «карташа» не причинил никаких неудобств. Тень легко ушла из зоны поражения, на миг исчезла вовсе и вновь появилась за спиной у поливающего из импульсника бойца.
Андрей погиб так же быстро, как и его товарищи. Разве что обошлось без лишних рассечений. Тень просто снесла ему голову.
* * *
Дни пробегали, мгновения улетучивались, а Макс все колебался, как маятник, из стороны в сторону от материального к духовному. Его мятежная сущность никак не могла обрести точку опоры. Он метался в поисках ответов на свои вопросы. Натыкался на разные варианты. Подвергал одно за другим сомнению и вновь оставался один на один с теми же вопросами. Это становилось его естественным состоянием. Однако, пребывая рядом с Сэнсэем, он ощущал себя другим. Он не мог ничего объяснить, но чувствовал необычное спокойствие... Иногда Макс слушал Сэнсэя, но совершенно не слышал его. Скорее ему нравилось просто звучание их обоюдного диалога. Но бывали и такие моменты, когда Эго отпускало свои узды, и Макс не только слышал, что говорил Сэнсэй, но и чувствовал, как трепещет его собственная душа, наполняя тело необыкновенной радостью. Такие моменты и всплывали сейчас из глубинной памяти. Моменты встреч, где важны были даже не сами слова, а то, что происходило в душе, какой-то внутренний всплеск, во время которого разум заполняла любовь ко всему сущему, а животное начало временно уступало свои позиции.
При ближайшем рассмотрении излучатель не выглядел новым. На его корпусе виднелись многочисленные царапины, в местах креплений Егор заметил потертости, по кожуху короткого «ствола» змеилась трещина, аккуратно заделанная при помощи неизвестной ему субстанции серебристого цвета.
Дарлинг требовательно протянула руку.
Сразу, как только прыгуны узловики активировали свои пояса, выбранная мной тактика – бегство по дну траншей – утратила свое преимущество. Перескакивая изо рва в ров, я планировал добраться таким образом до руин спорткомплекса «Крылатское». Его запутанные лабиринты мне, в отличие от рыцарей, было запросто преодолеть напрямик – поверху. Но теперь, когда выяснилось, что двое преследователей могут скакать по развалинам гораздо шустрее меня, соваться туда отпало всякое желание. Улепетывать по открытой местности, вдоль Москвы реки, и подавно нельзя. При ярком солнце – еще куда ни шло, но не сейчас. К тому же вчера я заметил ошивающихся на берегу колесных ботов, которых мнемотехник тоже мог шутя на меня натравить.
Оставалось два пути. Первый: переплывать реку, рискуя повторить участь легендарного комдива Чапаева либо быть обглоданным до костей скоргами пираньями. И второй путь: улепетывать к Живописному мосту. Или, вернее, к тому, что от него ныне осталось.
( Read more... )
Nov. 4th, 2011 @ 12:19 am
|
| » Так что ж я хлад ее не растоплю
|
|---|
Хорошо, что Леший сразу это понял и не стал тратить время на бесплодные попытки. Вместо маневров и реверансов сталкер поступил так, как и должен был поступить настоящий мужчина. Негромко обложил новую (а вернее – старую) ипостась Трояна нецензурными словами, сжал кулаки и ринулся в бой.
Первая атака получилась неубедительной. Леший врезался в корпус машины, словно американский футболист, но Троян даже не шелохнулся. Сталкер сделал шаг назад и от души засадил скоргу по корпусу кулаком, но и эта попытка не принесла результата. Впрочем, теперь Троян хотя бы отреагировал. Легко и, казалось, небрежно махнув манипулятором, он отбросил Лешего буквально на руки Лере и Касперу.
– Так что Шамбала – это Шамбала. Это не курортное место, не выставочный зал и не музей. И тот, кто ищет Шамбалу, пусть заглянет внутрь себя, обратится к себе. Для людей Шамбала, в первую очередь, – это чистые знания, которые приходят с той стороны сознания и открываются любому человеку, работающему над собой, над своей чистотой помыслов, удерживая доминирование агатодемона, Любви к Богу... Так что не нужно её искать во внешнем, на том «блюдечке с голубой каёмочкой», которое с притворной улыбочкой подносят те, кто просто использует в своих корыстных целях имя Шамбалы в качестве очередной «религии», возможно потому, что просто «ну очень проголодались». Нужно всего лишь заглянуть внутрь себя и разобраться наедине с самим собой: кто ты есть на самом деле и зачем пришёл в этот мир.
Возникла затяжная пауза, которую нарушил Сергей своим неожиданным вопросом:
Вот только темной кляксе огонь «карташа» не причинил никаких неудобств. Тень легко ушла из зоны поражения, на миг исчезла вовсе и вновь появилась за спиной у поливающего из импульсника бойца.
Андрей погиб так же быстро, как и его товарищи. Разве что обошлось без лишних рассечений. Тень просто снесла ему голову.
* * *
Дни пробегали, мгновения улетучивались, а Макс все колебался, как маятник, из стороны в сторону от материального к духовному. Его мятежная сущность никак не могла обрести точку опоры. Он метался в поисках ответов на свои вопросы. Натыкался на разные варианты. Подвергал одно за другим сомнению и вновь оставался один на один с теми же вопросами. Это становилось его естественным состоянием. Однако, пребывая рядом с Сэнсэем, он ощущал себя другим. Он не мог ничего объяснить, но чувствовал необычное спокойствие... Иногда Макс слушал Сэнсэя, но совершенно не слышал его. Скорее ему нравилось просто звучание их обоюдного диалога. Но бывали и такие моменты, когда Эго отпускало свои узды, и Макс не только слышал, что говорил Сэнсэй, но и чувствовал, как трепещет его собственная душа, наполняя тело необыкновенной радостью. Такие моменты и всплывали сейчас из глубинной памяти. Моменты встреч, где важны были даже не сами слова, а то, что происходило в душе, какой-то внутренний всплеск, во время которого разум заполняла любовь ко всему сущему, а животное начало временно уступало свои позиции.
При ближайшем рассмотрении излучатель не выглядел новым. На его корпусе виднелись многочисленные царапины, в местах креплений Егор заметил потертости, по кожуху короткого «ствола» змеилась трещина, аккуратно заделанная при помощи неизвестной ему субстанции серебристого цвета.
Дарлинг требовательно протянула руку.
Сразу, как только прыгуны узловики активировали свои пояса, выбранная мной тактика – бегство по дну траншей – утратила свое преимущество. Перескакивая изо рва в ров, я планировал добраться таким образом до руин спорткомплекса «Крылатское». Его запутанные лабиринты мне, в отличие от рыцарей, было запросто преодолеть напрямик – поверху. Но теперь, когда выяснилось, что двое преследователей могут скакать по развалинам гораздо шустрее меня, соваться туда отпало всякое желание. Улепетывать по открытой местности, вдоль Москвы реки, и подавно нельзя. При ярком солнце – еще куда ни шло, но не сейчас. К тому же вчера я заметил ошивающихся на берегу колесных ботов, которых мнемотехник тоже мог шутя на меня натравить.
Оставалось два пути. Первый: переплывать реку, рискуя повторить участь легендарного комдива Чапаева либо быть обглоданным до костей скоргами пираньями. И второй путь: улепетывать к Живописному мосту. Или, вернее, к тому, что от него ныне осталось.
( Read more... )
Nov. 4th, 2011 @ 12:19 am
|
| » Вниз шагали о пощаде не просили
|
|---|
Метров за сто до станции в лицо ударил яркий свет, и они остановились. – Руки за голову! Стоять смирно! – загрохотал усиленный громкоговорителем голос.
«И вообще как то странно все складывается. «Нули» затеяли какую то аферу, собрали всех поблизости от тамбуров, и вдруг наметилась внеплановая пульсация… случайно ли? А привет генералу Тихонову от сгоревшего Академика – каково?! Да и насчет шторма, который якобы приближается к норе Механика, тоже не все ясно. Фигурально шторм мог означать либо зачистку, либо реальный средней силы катаклизм. И то, и другое для Механика не проблема, и даже не легкое неудобство. Нормальная будничная ситуация. Зачем понадобилось его предупреждать? Ох, не по душе мне работа вслепую! Ох, не в кайф».
Рука убрала конверт с колен и уложила в карман комбинезона. Что именно заставило меня отложить чтение, я и сам не знаю. Наверное, это обычный страх. Да-да, именно страх! Страх перед тем, что этот конверт, его содержимое, разрушить тот иллюзорный мир, который вырос внутри меня. Страх перед новым, неизведанным или…непонятым. В общем, конверт я не вскрыл. Наскоро подкрепился и покинул свое убежище.
– Пулевое? – бросив взгляд на Пяткина, удивился офицер.
Косматый, с кругло очерченным пивным брюшком, он сидел подле голографического символа новой веры, что-то бубня себе под нос.
Уверен, бойцы приора Глеба были отменными стрелками и наверняка перебили бы больше половины убегающих врагов до того, как те достигли руин. Но узловики отказались добивать сектантов, предпочтя вместо этого поскорее запереть все ворота. Новые завоеватели храма готовились к осаде, которую вот вот грозила учинить им троица бронтозавров.
( Read more... )
Oct. 28th, 2011 @ 11:49 pm
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
g00dguy's journal